Одно из главных независимых русскоязычных СМИ Meduza сделала большой репортаж о Молдове, которая стала пристанищем для более чем 100 тысяч беженцев из Украины. Около 93% из них — это женщины с детьми и животными, которые оставили дома и свои жизни, но надеются, что однажды смогут вернуться. Специально для Meduza фотограф Сергей Строителев проделал маршрут от молдавско-украинской границы до различных пунктов размещения беженцев, сделал снимки, поговорил с людьми, а также теми, кто их приютил.
Свой путь он начал с КПП Паланка, откуда беженцы добираются на автобусах до небольшого лагеря в селе с таким же названием, а после — разъезжаются в различные пункты размещения.
Сергей отметил, что самый большой пункт размещения беженцев находится в Кишиневе, на территории выставочного комплекса Moldexpo, правда, "условия там аскетичные". В репортаже упоминают, что Moldexpo обычно используют как транзитное звено, чтобы впоследствии отправиться в места с более комфортными условиями. Это или дома родственников и друзей, или другие пункты размещения.
Репортаж Строителева сочетает фотографии с рассказами героев. Вот лишь некоторые из них...
Соня
18 лет, выпускница школы из Харькова, временно живет в Общежитии института педагогических наук в Кишиневе
Мы несколько дней прятались в подвале. Раз в три дня рано утром ходили в квартиру, чтобы быстро принять в душ и приготовить что-нибудь, после этого бежали обратно. Помню, как заклеивала окна в квартире, чтобы [стекла] не выпали от взрывной волны. Наш район пострадал сильно: соседняя многоэтажка горела, крыша обвалилась. Мы поняли, что дальше будет только хуже.
Потом позвонил отец, он с новой семьей живет в селе Циркуны в [Харьковской] области. Сказал, что его дома больше нет — все сгорело, [ударом] убило всех домашних животных, а сами они сидят у соседей подвале. Мы собрались за час — взяли самое необходимое: книги, пакет с одеждой, зубные щетки, мишку, которого подарил мой парень, ну и кота Сулеймана — я переноску для него подготовила накануне. Из подвала забрали всю еду, так как не понимали, сколько придется ехать до границы, слышали, что там пробки. В итоге ехали сутки, ночевали в придорожном кафе. Тогда я и заревела, поняла, что действительно покидаем дом.
В Харькове я закончила школу и планировала поступать в университет на микробиолога. Я очень хочу мира — и учиться. Надеюсь, они [российские и украинские власти] найдут компромисс. Вот переписывалась с молодым человеком, он там [в Харькове] остался с семьей, [говорит,] сегодня было тихо. Последние дни мне снятся кошмары — что я убегаю от пожара.
Нина
28 лет, воспитательница из Николаева
В Николаев пришла война. К соседям в дом попала ракета, но не разорвалась. А однажды такая бомбежка была с обеих сторон — две недели просидели в погребе. Ракеты шипели — этот звук я теперь ни с чем никогда не перепутаю. Соседние дома сравняли с землей. Сидишь и думаешь: раз глаза открываются, значит, не на нас ракета упала. Дети рядом плачут, племянники мои — жутко.
Я уехала [в Молдову] с псом Рокки, муж остался — мужчин не выпускают, но он и сам не собирался уезжать. Предприятие, на котором он работал, стали использовать для помощи гражданам — раздают воду и еду. Он помогает там. Мы созваниваемся каждый день: он грустно рассказывает про бомбежки, хотя сначала был очень оптимистичен. Но оборону они держат. Мы приехали в Молдову, чтобы было ближе возвращаться домой. Я рада, что есть жилье. Сейчас ищу работу, но пока с этим сложно — я воспитательница, и таких вакансий найти не могу. А еще травма осталась: на любой звук реагирую — просто проезжает машина на улице, а я замираю.
Юля
34 года, из Умани, бежала с детьми и сестрой из Харькова
Мы с сестрой решили поехать, [потому что] как у нас [в Умани, Черкасская область], так и у них [в Харькове] было страшно. [В Харькове] женщине ноги оторвало, пока она стояла в очереди в продуктовый. В Умани человек погиб в центре города — гранату кинули. [Наши] мужья, конечно, остались там [в Украине], они [служат] в [территориальной] обороне. [У нас с мужем] был небольшой бизнес — продуктовые магазины. [Когда началась война,] пустили все на самотек: товара нет, поставщиков нет, покупателей — тем более. Проще закрыть.
Переезд [в Молдову] был очень тяжелый — ехали почти сутки. Были страх и обида: почему это с нами происходит? Как же так? У нас мама россиянка, живет в Саратове. Она не понимает, что происходит, не верит нам.
Дальше [в другую европейскую страну] ехать мы не планируем. Кому мы там пригодимся? Таких как мы очень много, да и куда ехать с детками. Конечно, хочется верить, что все наладится, но этой веры остается все меньше с каждым днем.
Полную версию статьи вы можете прочитать по ссылке.
Следите за нашими новостями в Telegram.
