У одного из самых значимых писателей наших дней — Джонатана Франзена — вышел новый роман. Как считается, Франзен возродил жанр толстого романа и повернул современную литературу в новое русло. Своим любимым писателем его называли Опра Уинфри и Барак Обама. Его роман "Поправки" вошел в число самых значительных литературных произведений начала нового столетия. Последовавшие за ними "Свобода" и "Безгрешность" попадали в списки международных бестселлеров. В прошлом году у Франзена вышла новая работа "Перекрестки", первая из предполагаемой трилогии, и в этой весной появился ее перевод на русский. Живой классик дал интервью нескольким русскоязычным медиа. Мы прочитали их за вас и делимся самыми интересными моментами.
Из интервью для издания "The Village"
О новом романе и 70-х
Я хотел написать одну книгу — историю семьи с 70-х до наших дней — и думал, что первая треть этого романа будет происходить в 1971 году. Но как только я сел за работу, я понял, что мне очень приятно вернуться в это время, которое я так хорошо знаю и про которое я до этого не писал, — и сочинил про 70-е целый роман. (...)
70-е были похмельем от 60-х. В 60-е всем (особенно молодежи) казалось, что можно что-то изменить: шли эксперименты с разными стилями, веществами, искусством — появилось новое творческое американское кино в противовес старому коммерческому. А в 70-е стало понятно, что мечты не сбылись. В начале десятилетия еще сохранялся дух 60-х, но к концу выросла инфляция, и Рейган поднялся на этом ощущении стагнации и усталости.
О месте христианства в современной цивилизации
Я не хожу в церковь и не молюсь. Что я делал на эту Пасху? Играл в теннис, а вечером мы смотрели телевизор. В этом смысле я не религиозный человек. Но моя этика, мой взгляд на мир в значительной степени сформирован чтением христианских текстов в юности. (...)
В США в моем кругу идет демонизация христианства, оно ассоциируется с правыми политиками, с движением за запрет абортов, с отрицанием прав гомосексуалов. Все христианские церкви поддержали Дональда Трампа. Христианство стало почти грязным словом для людей с прогрессивными политическими взглядами. И это очень печально, потому что 50 лет назад оно было в авангарде прогрессивного движения. Христианские церкви возглавляли протесты против вьетнамской войны и были тесно связаны с движением за гражданские права. Но за последние 50 лет люди словно забыли, что написано в Библии. Если следовать ей, нужно быть против войны во Вьетнаме, против расизма, против отказа в правах темнокожим людям. И тот факт, что безумные крайне правые националисты узурпировали эту религию, меня очень беспокоит. В "Перекрестках" я хотел напомнить, что бывает и другое христианство.
Об экологии
<Экология> во многом похожа на протестантизм. Она исходит из того, что человек разрушает мир. Что на нас лежит первородный грех, который не дает нам перестать загрязнять мир. У экологии есть своя эсхатология: нас ждет свой конец света в виде климатических изменений.
Об автофикшне
Я не хочу произвести впечатление ненавистника Кнаусгора. (...) Но мысль о том, что единственная подлинная литература — писать о своих личных переживаниях и собственном опыте, будет означать конец романа. Мне кажется, в руках менее умелого автора автофикшен подразумевает отказ от сторителлинга. Авторы автофикшена иногда говорят, что их больше не цепляют истории с сюжетом, что сюжеты — это нечто фальшивое. Но, может, они так говорят, потому что не умеют их придумывать? Я вот читаю книги с сюжетом с большим удовольствием.
О русской литературе
Я не склонен считать, что литература улучшает общество, и также я не склонен ругать литературу за дурные вещи, которые творят общества. Как я говорил в начале нашей беседы, мир был бы лучше, что если бы все читали Чехова и могли смотреть на людей с состраданием и без осуждения. Или если бы все читали Толстого, который лично был на войне и видел, как она ужасна. Или если бы все читали «Преступление и наказание» и «Бесов» Достоевского, который понимал, что увлечение экстремальными политическими идеями ведет к насилию и смерти. Можно вспомнить еще Тургенева и других писателей XX века. Нет, я не склонен критиковать русскую литературу за то, что я, как американец, воспринимаю как российскую агрессию в Украине. По крайней мере, ту, что я читал.
Из интервью Галине Юзефович для Meduza
О проблеме апроприации в литературе
Если привилегированный писатель берется писать о человеке, принадлежащем к менее привилегированной группе, от него потребуется максимальная чуткость и деликатность. Но мысль, что ты можешь сопереживать только кому-то, кто в точности похож на тебя, убивает саму идею писательства. Роман всегда предполагал некоторое усилие, направленное на то, чтобы вообразить каково это — быть кем-то другим.
О тихих жизнях большинства
Большинство людей просто проживают свои жизни в тихом отчаянии, они не становятся мировыми знаменитостями, не влияют на ход истории. Почти все мы — самые обычные люди, озабоченные очень простыми маленькими вещами, имеющими, тем не менее, колоссальное значение.
О религии
Думаю, что в какой-то момент религия перестала быть полезна для образованных слоев общества. Те же, кого мы относим к слоям менее образованным, уже с конца 1970-х начали обращать религию в оружие. Рональд Рейган и Республиканская партия особенно в этом преуспели, превратив христианство фундаменталистского толка в очень мощную политическую силу. А вместе с фундаментализмом проявились самые жуткие социальные аспекты — желание указывать женщинам, как они должны распоряжаться собственным телом, стремление объяснять геям, что они социальное зло и вообще поражены болезнью, и дальше в том же духе. Любой человек, склонявшийся к либеральному течению в христианстве, был вынужден просто спасаться бегством, потому что само слово «христианство» оказалось запятнано. Думаю, в России происходит нечто подобное, ведь церковь там стала соучастником злодеяний путинского режима. (...) Думаю, что происходящее сегодня <в Украине> полностью дискредитирует Русскую Православную Церковь в глазах интеллигенции.
О параллелях между войной в Украине и войной во Вьетнаме
Трагедия состоит в том, что я вижу серьезные параллели между тем, что происходит сегодня в Украине, и Вьетнамом. Меня потрясло то, что делают президент Байден и Конгресс, а особенно то, что они при этом говорят. Они в самом деле пошли на эскалацию конфликта. Несчастная Украина стала невольной участницей прокси-войны. Конечно, параллель не полная, но в дополнение ко всему, к тысячам жертв среди мирного населения, к тысячам погибших военных, Украина становится пешкой в геополитической схватке двух великих сил — и это, конечно, в самом деле напоминает Вьетнам.
Обращение к русскоязычным читателям
Каждый хороший роман говорит своему читателю: ты не одинок. Чувства, которые ты испытываешь — их испытывали и до тебя. То, что ты замечаешь, также замечал кто-то другой. Конкретный роман, конкретное стихотворение могут заключать в себе какие-то другие послания, но важнейшее и самое универсальное послание, которое несет человеку литература в целом, — ты не один. В такие времена как сегодня я хочу сказать моим русским читателям то же, что с благодарностью слышал от моих друзей-европейцев во времена Трампа: вы не одни. Вы не одиноки и нет, вы не сошли с ума, если вас возмущает то, что происходит сегодня в России и в Украине. Помните: вы не одни.
Следите за нашими новостями в Telegram.
