С началом 2022 года внезапно обострились общественные дискуссии о фашизме. В речи людей и политиков этот термин давно утратил все первоначальное значение и стал чем-то вроде ругательного слова, однако исторически он обозначал один конкретный политический режим — Бенито Муссолини в Италии. Позже его стали использовать как собирательный термин для характеристики всех радикально правых тоталитарных режимов. Сегодня с его употреблением существует много проблем, и актуальная новостная повестка их высвечивает очень хорошо. В Евросоюзе часто упрекают Венгрию и Польшу, что они используют фашистскую риторику (отсюда конфликты Брюсселя с Будапештом и Варшавой); Россия начала войну против Украины под предлогом "борьбы с нацистами"; историки тем временем говорят, что режим Путина слишком напоминает режим Муссолини, поэтому термин "фашизм" подходит лучше всего именно ему. Так, может быть, он совсем утратил свой смысл? Давайте спросим у умных людей.
Да, мы начнем с Умберто Эко
В академической науке самое хрестоматийное описание фашизма оставил Умберто Эко, итальянский профессор, писатель и один из самых умных людей ХХ века. Его детство и юность прошли при Муссолини, поэтому общественный дискурс тех лет он знал очень хорошо. Для Эко фашизм был вторжением нравов Средневековья в современность. Он оставил список из 14 признаков этого явления. Считается, что если в том или ином обществе видны одновременно больше пяти из них, мы вполне оправдано можем употребить в отношении него термин "фашизм". Вот они:
1. Первой характеристикой вечного фашизма является культ традиции. (...) Из этого вытекает, что нет места развитию знания. Истина уже провозглашена раз и навсегда; остается только истолковывать ее темные словеса. Достаточно посмотреть «обоймы» любых фашистских культур: в них входят только мыслители-традиционалисты. Немецко-фашистский гнозис питался из традиционалистских, синкретистских, оккультных источников. Наиважнейший теоретический источник новых итальянских правых, Юлиус Эвола, смешивает Грааль с "Протоколами Сионских мудрецов", алхимию со Священной Римской империей.
2. Традиционализм неизбежно ведет к неприятию модернизма. Как итальянские фашисты, так и немецкие нацисты вроде бы обожали технику, в то время как традиционалистские мыслители обычно технику клеймили, видя в ней отрицание традиционных духовных ценностей. Но, по сути дела, нацизм наслаждался лишь внешним аспектом своей индустриализации. В глубине его идеологии главенствовала теория Blut und Boden — «Крови и почвы». Отрицание современного мира проводилось под соусом отрицания капиталистической современности. Это, по существу, отрицание духа 1789 года (а также, разумеется, 1776) — духа Просвещения. Век Рационализма видится как начало современного разврата. Поэтому вечный фашизм может быть определен как иррационализм.
3. Иррационализм крепко связан с культом действия ради действия. Действование прекрасно само по себе и поэтому осуществляемо вне и без рефлексии. Думание — немужественное дело. Культура видится с подозрением, будучи потенциальной носительницей критического отношения. Тут все: и высказывание Геббельса «Когда я слышу слово „культура“, я хватаюсь за пистолет», и милые общие места насчет интеллектуальных размазней, яйцеголовых интеллигентов, радикал-снобизма и университетов — рассадников коммунистической заразы. Подозрительность по отношению к интеллектуальному миру всегда сигнализирует присутствие вечного фашизма. Официальные фашистские мыслители в основном занимались тем, что обвиняли современную им культуру и либеральную интеллигенцию в отходе от вековечных ценностей.
4. Никакая форма синкретизма не может вынести критики. Критический подход оперирует дистинкциями, дистинкции же являются атрибутом современности. В современной культуре научное сообщество уважает несогласие, как основу развития науки. В глазах вечного фашизма несогласие есть предательство.
5. Несогласие — это еще и знак инакости. Вечный фашизм растет и ищет консенсусов, эксплуатируя прирожденную боязнь инородного. Первейшие лозунги фашистоидного или пре-фашистоидного движения направлены против инородцев. Вечный фашизм, таким образом, по определению замешан на расизме.
6. Вечный фашизм рождается из индивидуальной или социальной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались на фрустрированные средние классы, пострадавшие от какого-либо экономического либо политического кризиса и испытывающие страх перед угрозой со стороны раздраженных низов.
7. Тем, кто вообще социально обездолен, вечный фашизм говорит, что единственным залогом их привилегий является факт рождения в определенной стране. Так выковывается национализм. К тому же единственное, что может сплотить нацию, — это враги. Поэтому в основе фашистской психологии заложена одержимость идеей заговора, по возможности международного. Сочлены должны ощущать себя осажденными. Лучший способ сосредоточить аудиторию на заговоре — использовать пружины ксенофобии. Однако годится и заговор внутренний, для этого хорошо подходят евреи, потому что они одновременно как бы внутри и как бы вне. Последний американский образчик помешательства на заговоре — книга «Новый мировой порядок» Пэта Робертсона.
8. Сочлены должны чувствовать себя оскорбленными из-за того, что враги выставляют напоказ богатство, бравируют силой. Когда я был маленьким, мне внушали, что англичане — «нация пятиразового питания». Англичане питаются интенсивнее, чем бедные, но честные итальянцы. Богаты еще евреи, к тому же они помогают своим, имеют тайную сеть взаимопомощи. Это с одной стороны; в то же время сочлены убеждены, что сумеют одолеть любого врага. Так, благодаря колебанию риторических струн, враги рисуются в одно и то же время как и чересчур сильные, и чересчур слабые. По этой причине фашизмы обречены всегда проигрывать войны: они не в состоянии объективно оценивать боеспособность противника.
9. Для вечного фашизма нет борьбы за жизнь, а есть жизнь ради борьбы. Раз так, пацифизм однозначен братанию с врагом. Пацифизм предосудителен, поскольку жизнь есть вечная борьба. В то же время имеется и комплекс Страшного Суда. Поскольку враг должен быть — и будет — уничтожен, значит, состоится последний бой, в результате которого данное движение приобретет полный контроль над миром. В свете подобного «тотального решения» предполагается наступление эры всеобщего мира, Золотого века. Однако это противодействует тезису о перманентной войне, и еще ни одному фашистскому лидеру не удалось разрешить образующееся противоречие.
10. Вечный фашизм исповедует популистский элитаризм. Рядовые граждане составляют собой наилучший народ на свете. Партия составляется из наилучших рядовых граждан. Рядовой гражданин может (либо обязан) сделаться членом партии.
11. Всякого и каждого воспитывают, чтобы он стал героем. В мифах герой воплощает собой редкое, экстраординарное существо; однако в идеологии вечного фашизма героизм — это норма. Культ героизма непосредственно связан с культом смерти. Не случайно девизом фалангистов было: Viva la muerte! Да здравствует смерть! Нормальным людям говорят, что смерть огорчительна, но надо будет встретить ее с достоинством. Верующим людям говорят, что смерть есть страдательный метод достижения сверхъестественного блаженства. Герой же вечного фашизма алчет смерти, предуказанной ему в качестве наилучшей компенсации за героическую жизнь. Герою вечного фашизма умереть невтерпеж. В героическом нетерпении, заметим в скобках, ему гораздо чаще случается умерщвлять других.
12. Поскольку как перманентная война, так и героизм — довольно трудные игры, вечный фашизм переносит свое стремление к власти на половую сферу. На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение к женщине и беспощадное преследование любых неконформистских сексуальных привычек — от целомудрия до гомосексуальных отношений). Поскольку и пол — это довольно трудная игра, герой вечного фашизма играется с пистолетом, то есть эрзацем фаллоса. Постоянные военные игры имеют своей подоплекой неизбывную invidia penis.
13. Вечный фашизм строится на качественном (квалитативном) популизме. В условиях демократии граждане пользуются правами личности; совокупность граждан осуществляет свои политические права только при наличии количественного (квантитативного) основания: исполняются решения большинства. В глазах вечного фашизма индивидуум прав личности не имеет, а Народ предстает как качество, как монолитное единство, выражающее совокупную волю. Поскольку никакое количество человеческих существ на самом деле не может иметь совокупную волю, Вождь претендует на то, чтобы представительствовать от всех. Утратив право делегировать, рядовые граждане не действуют, они только призываются — часть за целое, pars pro toto — играть роль Народа. Народ, таким образом, бытует как феномен исключительно театральный.
За примером качественного популизма необязательно обращаться к Нюрнбергскому стадиону или римской переполненной площади перед балконом Муссолини. В нашем близком будущем перспектива качественного популизма — это телевидение или электронная сеть «Интернет», которые способны представить эмоциональную реакцию отобранной группы граждан как «суждение народа».
Крепко стоя на своем квалитативном популизме, вечный фашизм ополчается против «прогнивших парламентских демократий». Первое, что заявил Муссолини в своей речи в итальянском парламенте, было: «Хотелось бы мне превратить эту глухую, серую залу в спортзал для моих ребяток». Он, конечно же, быстро нашел гораздо лучшее пристанище для «своих ребяток», но парламент тем не менее разогнал.
Всякий раз, когда политик ставит под вопрос легитимность парламента, поскольку тот якобы уже не отражает «суждение народа», явственно унюхивается запашок Вечного Фашизма.
14. Вечный фашизм говорит на Новоязе. Новояз был изобретен Оруэллом в романе «1984» как официальный язык Ангсоца, Английского социализма, но элементы вечного фашизма свойственны самым различным диктатурам. И нацистские, и фашистские учебники отличались бедной лексикой и примитивным синтаксисом, желая максимально ограничить для школьника набор инструментов сложного критического мышления. Но мы должны уметь вычленять и другие формы Новояза, даже когда они имеют невинный вид популярного телевизионного ток-шоу.
А теперь — Тимоти Снайдер
Один из современных исследователей ультраправых режимов и тоталитаризма — профессор истории Йельского университета Тимоти Снайдер. В мае этого года в статье для The New York Times он пытался ответить на вопрос, допустимо ли применять термин "фашизм" к современным государствам, в первую очередь России Путина.
На русский язык для Meduza материал переводила Галина Юзефович. И вот несколько очень важных фрагментов из него:
"Как идея фашизм никогда не был побежден.
Будучи культом иррациональности и насилия, в любом споре фашизм был неуязвим, и, покуда нацистская Германия сохраняла свою мощь, он продолжал искушать европейцев и жителей других стран. Нанести фашизму поражение удалось лишь на фронтах Второй мировой войны. Но теперь он вернулся, и на сей раз страной, ведущей фашистскую войну на уничтожение, стала Россия. Если ей удастся победить, фашисты по всему миру почувствуют себя более уверенно.
Мы ошибаемся, ограничивая свои страхи перед фашизмом определенным образом, сформированным Гитлером и холокостом. Фашизм родился в Италии, был очень популярен в Румынии (там фашисты исповедовали православие и мечтали об очищающем насилии), имел приверженцев по всей Европе и Америке. И во всех своих видах он основывался на идее триумфа воли над разумом.
В силу этого фашизму трудно дать удовлетворительное определение. Продолжаются споры — часто ожесточенные — о том, что же лежит в основе фашизма. И тем не менее сегодняшняя Россия соответствует большинству критериев, относительно которых исследователи склонны соглашаться. В ней существует культ одного конкретного лидера — Владимира Путина. В России присутствует культ мертвых, выстроенный вокруг Второй мировой. У нее есть миф об оставшемся в прошлом золотом веке имперского величия, которое необходимо восстановить посредством целительного насилия, а именно — кровавой войны в Украине".
Далее, рассуждая о феномене советского "антифашизма", Снайдер пишет, что он был лишь показательным, а на самом деле готовил почву для пришествия на территорию Восточной Европы подлинных фашистских режимов:
"Сначала Сталину фашизм был безразличен, потом он стал для него плох, потом превосходен, и только потом — после того как Гитлер предал Сталина и Германия вторглась в Советский Союз — он снова оказался нехорош. Но никто так и не удосужился определить, что же означало само это понятие. По сути дела, фашизм превратился в оболочку, которую можно было наполнить любым содержанием. Коммунистов публично судили и репрессировали как фашистов. Во времена холодной войны фашистами стали американцы и британцы. Никакой «антифашизм» не удержал Сталина после войны от преследований евреев, а его преемников — от попыток уподобить Израиль нацистской Германии.
Иными словами, советский антифашизм был частью идеологического противостояния «они против нас». Он не был подлинным ответом на фашизм. В конце концов фашистская политика, как писал нацистский мыслитель Карл Шмитт, начинается с определения врага. Поскольку советский антифашизм не имел иной цели, кроме как указать и маркировать врага, он тем самым оставлял лазейку для возвращения в Россию подлинного фашизма.
В России XXI века термин «антифашизм» просто стал означать право российского лидера определять врагов государства. Настоящие русские фашисты — такие как Александр Дугин и Александр Проханов — получали трибуну в российских средствах массовой информации. Сам Путин черпал идеи из трудов русского фашиста Ивана Ильина, жившего в период между мировыми войнами. Для президента России «фашистом» или «нацистом» стал любой человек, пытающийся противостоять ему и его планам по уничтожению Украины. Украинцы были объявлены «нацистами» просто потому, что отказались признать себя русскими и оказывают сопротивление".
Путешественник во времени, прибывший в наши дни из 1930-х, без труда опознал бы в путинском режиме режим фашистский. Символ Z, народные шествия, пропаганда, идея войны как акта очистительного насилия, братские могилы вокруг украинских городов — все это не оставляет пространства для сомнений. (...)
Поскольку Путин называет фашистами своих врагов, нам может быть сложно принять тот факт, что фашистом на самом деле является он сам. Но в ходе российского вторжения слово «нацист» означает просто «враждебного недочеловека» — того, кого русские имеют право убивать. Разжигание ненависти, направленное на украинцев, упрощает их убийства, как мы видим по событиям в Буче, Мариуполе и других частях Украины, побывавших под российской оккупацией. Массовые захоронения — не трагическая случайность, но закономерное следствие фашистской войны на уничтожение.
Фашисты, именующие фашистами других, — это фашизм, доведенный до нелогического предела в своем преклонении перед иррациональным. Это финальная точка, в которой язык ненависти выворачивает реальность наизнанку, а пропаганда превращается в чистой воды заклинание. Это максимальное торжество воли над мыслью. Называть фашистами других, будучи фашистом, — в этом состоит основа путинского метода. Американский философ Джейсон Стэнли называет его «подрывной пропагандой». Я предложил термин «шизофашизм». У украинцев есть более элегантное определение — они называют его «рашизмом». "
Полную версию стать можно почитать по ссылке.
