Проект урегулирования приднестровского конфликта, который в 2003 году предполагал преобразование Молдовы в асимметричную федерацию и в последний момент был отвергнут президентом Владимиром Ворониным, стал следствием неудачных переговоров и оказался "серьезно перегружен". О некоторых изменениях и правках узнавали пост-фактум даже те, кто вел переговоры и имел прямое отношение к написанию меморандума от Кишинева. Несмотря на все эти противоречия, к ноябрю 2003 года все зашло слишком далеко и документ нужно было подписывать, заявил 10 сентября в программе "Новая неделя с Анатолием Голя" на TV8 один из лидеров блока "Альтернатива" и партии "Гражданский конгресс" Марк Ткачук.
На вопрос ведущего, сожалеет ли гость программы, что документ тогда не был подписан, Ткачук ответил, что тогда "любое решение было бы неправильным", но он предлагал все же подписать меморандум.
"К моменту когда подходили сроки подписания меморандума, он был перегружен целым рядом вещей, к которым Кишинёв и я лично, как один из переговорщиков и авторов, не имели никакого отношения. Я узнал о них достаточно поздно. Но учитывая ту инерцию и движение вперёд к подписанию, и несмотря на то, что вскрылись очень серьезные проблемы с меморандумом... (...)
Скажу очень непопулярную вещь сейчас. Я тогда сказал — нужно подписывать. Перед пропастью не тормозят. Надо разогнаться и прыгнуть, а там уже решим. Я тогда понимал, что любое решение неправильно. И неправильным решение было потому, что мы изначально провели неправильные переговоры. И довели до такой ситуации. (...)
Да, я писал этот меморандум и рекомендовал Воронину его подписать. Но когда он его не подписал, я понимал, что ответственность на нём, а не на таких как я.", — заявил Ткачук.
Он отрицает предположения, что Воронина могли какие-то сторонние силы убедить не подписывать документ. Политик уверен, что это было именно решение тогдашнего президента Молдовы.
"Воронин сам принял своё суверенное решение и у него для этого были серьёзные психологические и идейные мотивы. Мне кажется, что меморандум создал у него ощущение политической паники, он не понимал как потом этим всем можно управлять. Потому что возникала неуправляемая конструкция", — вспоминает Ткачук.
Политик отметил, что одни политические силы до сих пор обвиняют его в том, что из-за него сорвалось подписание меморандума. А другие политсилы, напротив, приписывают Ткачуку полное авторство над документом и обвиняют в попытке федерализации страны.
По его мнению, слово "федерализация" стигматизировали и понимают неправильно. А Молдова, несмотря на статус унитарного государства, и так уже является "федерацией" из-за законодательных полномочий Народного собрания Гагаузии. Остаётся нерешённым и статус Приднестровья.
(Материал дополнен и исправлен. 08:18).
"Я знаю одно. Для правящей власти статус автономии или предоставление Приднестровью статуса "законодательной инициативы в общем национальном парламенте"... В практике европейской, сторона конфликта обладает правом претендовать на статус. И в данном случае это консенсус международный. Все так считают.
Для нынешней власти и президента Майи Санду, мы знаем, что они ни разу не произнесли слово "статус" применительно к Приднестровью, потому что для них статус означает федерализация, а "федерализация — зло". Хотя мы в этом случае федерализации не говорим. Мы не говорим и о праве Приднестровья обладать правом законодательной инициативы в общенациональном парламенте", — заявил Ткачук.
***
Меморандум Козака — проект урегулирования приднестровского конфликта, подготовленный в 2003 году при посредничестве России. Документ предполагал преобразование Молдовы в асимметричную федерацию: Приднестровье и Гагаузия получали бы особый статус, собственные полномочия и право блокировать ключевые решения Кишинёва, в том числе внешнеполитические, на федеральном уровне. Взамен Москва обещала гарантировать урегулирование и вывести свои войска из Приднестровья до 2020 года.
Подписание меморандума планировалось на 25 ноября 2003 года, но в последний момент президент Владимир Воронин отказался поставить подпись. В СМИ ходило множество предположений и спекуляций о причинах данного решения, озвучивались версии с опасениями разрастания протестов, которые уже происходили и дипломатическое давление со стороны ЕС и США.
